Создаем, поддерживаем и защищаем деловую репутацию

Интервью


Сергей Крылов:
Юрист – почемучка. Чем больше вопросов на этапе подготовки, тем выше вероятность, что дело будет разложено как игральная колода.
24.07.2018

Сергей Крылов, юрист, основатель и управляющий партнер двух юридических компаний «Лига защиты должников» и «Крылов и партнеры». Сергею принадлежит идея о создании Ассоциации кредитных юристов России и Ассоциации правового регулирования деятельности СНТ и ДНП.

Поговорили о том, что есть «народный проект», о «кубизме» в нормотворчестве, о профдеформации. Почему не нужно гнаться за «Золотой антилопой», и как не делить порядок вещей на «зло» и «добро».


Сергей, наше знакомство с тобой состоялось, когда ты запускал проект «Лиги защиты должников», ставший по-настоящему народным. Как ты пришел к этому? Яблоко упало на голову?

— Не яблоко упало, а коллектор (Смеется). Такой цели — сделать бизнес, заточенный на сложную и противоречивую аудитории «заемщиков», не было. Да, возник улей идей, мыслей, озарений, но все подчинялись одному – создать народный проект, который будет полезен и нужен гражданам.
Играть в одни ворота, просто зарабатывать — не интересно. Наступает период насыщения, а для предпринимателя это очень страшно, когда он перестает испытывать потребность в реализации нового; его перестают вдохновлять и зажигать его же идеи. Как в мультике про «Золотую антилопу». Мудрость индийской притчи обнажает такой порок и грех, как жадность. Жадность к деньгам, несметному богатству. В итоге чем все закончилось, помнишь. Захлебнувшись в горе золотых монет, все стало тленом.
Вот так и в бизнесе. Нельзя насыщяться и захлебываться, нужно быть всегда неудовлетворенным, тогда открывается то самое – для кого и что ты должен сделать и как ты будешь делать. Поэтому проект Лиги про то, чтобы люди стали хоть чуть-чуть свободнее, а значит счастливее. Это не про должников. Нет. Это проект о возможностях, как можно управлять всем в жизни, используя правовые алгоритмы.
Конечно, всегда есть люди, которые менее счастливы по сравнению с другими.

— Так в моей жизни случилось, что близкие мне люди попали в сложную ситуацию, обратились за помощью. При попытке решить все правовыми методами, столкнулся с тем, что стандарты не работают. Пришлось проявить неординарные качества следопыта, детектива, юриста, психолога. Только консолидировав в себе эти способности можно прийти к успеху. Мои расследования сформировали новую практику: правовую и судебную. Ведь проблемой заемщиков вплотную никто не занимался, не было такого рынка, да и самого термина «Кредитный юрист».
А вот рынок кредитования, наоборот, стал набирать обороты. Я занял четкую позицию по данному вопросу и сформулировал тезисы, стал писать статьи в блоги по этой теме – моментально посыпалась вопросы от граждан, стали делиться своими историями, спрашивать, как им поступать. Писали на почту, звонили. И в один день в офис приехали журналисты, хотели осветить очередной случай коллекторского бесправия в отношении гражданина. Ко мне обратились за комментарием. Но в тот момент не было даже оформленного бренда «Лиги защиты должников».
Я помню, журналист спрашивает: «А как вас представить?». А я тогда не знал, как себя назвать. И в секунду меня озарило, и я ответил, что у нас Лига, которая занимается защитой заемщиков. Так это название закрепилось, а впоследствии сформировалась самостоятельная компания «Лига защиты должников».

Сейчас, что для тебя Лига? Это вендетта коллекторам или компания, которая приносит прибыль?

— Сказать, что это высокомаржинальный проект – не могу. Все-таки мы имеем дело с людьми преимущественно в тяжелом материальном положении. И рассчитывать здесь на какую-то прибыль сложно, потому что люди аккуратничают, они стараются экономить каждый рубль. Многие начинают заниматься интернет-образованием. Что касается вендетты. Это исключено. У меня никогда не было ненависти к коллекторам. За 20 лет юридической практики мной довольно глубоко и подробно изучены многие вопросы финансового рынка, на котором и играют коллекторы. Эти участники очень важные и нужные. Но не буду их нахваливать. У медали всегда две стороны.
Если рассматривать Лигу с точки зрения проекта, то мне сложно объективно оценивать значимость. Конечно, в чем-то удалось помочь рынку, сдвинуть этот вопрос, вывести на законодательный уровень; с другой стороны – многое еще не сделано. Все происходило как в водовороте: быстро и непонятно. Считаю, что все-таки Лига сумела внести определенный порядок и дать надежду должникам.

Сейчас этот рынок продолжает существовать?

— Да, он существует. Но качественно в другом формате. Появилось много разных участников с вывеской «профессионалы», но в действительности далеких от правового характера споров и отношений в этом секторе. Подключились специалисты из финансового сегмента, которые узрели в данной аудитории какие-то сетевые схемы, устроили массовый сбор денег с народа. Рынок испортился, точнее его испортили сами игроки. Нет единого стандарта, нет кодекса и регламента поведения. Если наглядно, то есть торговые центры, а есть рынки – на рынке чуть дешевле, но продается ширпотреб. Вот также стало теперь с этим рынком юридических, финансовых, антиколлекторских компаний – каждая структура обособленная, но все пытаются оказывать юридические услуги.

По-твоему, когда наступает тот момент, когда проект перестает быть проектом и превращается в бизнес?

— Когда твоя идея, твоя рефлексия в отношении твоего дела приобретает смысл, понимание и отточенность в действиях. Когда это перестает быть единичным, а становится массовым, конвейерным. Но конвейер не в контексте — много услуг и мало качества. Нет. Конвейер подразумевает создание паттернов, которые помогают обслуживать большую аудиторию без ущерба ценности услуги. Тогда это становится бизнесом. Я практически к этому подошел. Плюс законодатель услышал нас, появляются первые рычаги регулирования, что отсечет в ближайшее время псевдо-профи, они просто не выдержат рейтинга качества и проверки на профессионализм.

Но вернемся к тому моменту, когда ты сказал, что при первой встречи с журналистом ты растерялся, потому не знал, как себя представить. Сейчас, ты знаешь, как себя назвать.

— Сегодня да, то, чем я занимаюсь отчасти можно охарактеризовать как «Кредитный юрист». Довольно новый термин для России, на Западе он распространен давно, но в России о нем только начинают узнавать. Когда все вопросы по кредитным отношениям входят в его компетенции.

Но все же, о тебе наслышаны не столько, как о кредитном юристе, а как о специалисте, кто находит феноменальные решения в самых безнадежных делах. Отчего все-таки ты получаешь кайф в своей работе?

— Ощущение кайфа сравнимо с тем адреналином, когда ты проходишь какую-то сложную игру: стратегию, компьютерную головоломку. И когда ты доходишь до конца. Самый большой экстрим и азарт наступает во время игры win-win, когда от твоей тактики выигрывают все участники поля: заемщики, банки, МФО, коллекторы, приставы и т.д. Это высший пилотаж, когда ты можешь сохранить равновесие на рынке и отношения между его участниками.
Если говорить в разрезе общей юридической практики, я получаю удовольствие, что мне приходит нестандартное решение в запутанном и практически «списанном» деле. Это как квест, когда ты не знаешь, чем это закончится, но тебе придется потратить много усилий, чтобы добраться до финала. Плюс ко всему это творческая работа.

В юриспруденции есть творчество?

— Есть. Мы его называем нормотворчество. Иногда такое творчество снисходит, что не знаешь, как с этим «кубизмом» работать (Смеется).

Сравнивая себя того и сегодняшнего. Ты изменился?

— Конечно, я изменился. Я стал иначе понимать задачи и цели, а также способы их достижения. Тогда это была просто игра – хотелось просто выигрывать на этом рынке. То сейчас задачи нужно решать практически хирургическим методом. Опыт с Лигой позволяет создавать новые проекты.

То есть ты постоянно ищешь оплот зла, чтобы его уничтожить на корню?

— Нет. Я не ищу зло. Стараюсь создать баланс. Считаю, что в нашем мире нет таких понятий, как «добро» и «зло» в абсолюте, а есть дисгармония. Когда у нас в организме наблюдается дисбаланс, то начинает страдать весь организм. Также в обществе, существует нехватка чего-то где-то: в сфере кредитов, в земельной сфере, дольщики и т.д.

В чем сейчас ты ищешь баланс?

— Сейчас сосредоточился на земельных вопросах, что связано с управлением, с наведением порядка в области СНТ, ДНП. Там, к сожалению, не ступала нога юриста. Законодательство будет меняться только к 2019 году, к чему это приведет – пока не ясно. Работы в этом направлении непочатый край.

Сергей, ты все-так юрист или бизнесмен?

— В балансе между юристом и бизнесменом. Я делаю что хочу и при этом реализую себя, зарабатываю на этом. Бизнес в удовольствие.

Ты – человек аполитичный. Во всем занимаешь нейтралитет. Это скорее твой гражданский взгляд или профессиональный?

— Это мой личный взгляд. Для меня не существует минуса или плюса, чтобы занимать нейтралитет. Существует определенное видение конкретного человека. Есть ситуация, в которой кто-то доминирует над кем-то. Но разобравшись в ситуации, можно уравновесить все.

В любой сфере есть эмоциональное, моральное, физическое выгорание. Вот у юристов всегда все иначе. Если они чувствуют, что начинают недопонимать кого-то, то они никогда не признают это «выгоранием», скорее они гордо заявят, что это в силу их профдеформации.

— Профдеформация наступает с того момента, когда человек очень глубоко погружается в дело, увлекается им. И уже не замечает, что он перенесся в жизнь, где не всегда существует логика, справедливость. И начинает мерить себя, свою жизнь мерилами каких-то нормативных правил. Я стараюсь не допускать профдеформации. Профдеформация – однобокость. Наша жизнь – перископ, разыгрываются разные комбинации. Вот взяли вы в долг, прошло 3 года – долг вы не вернули, но вместе с тем прошел срок исковой давности. По логике и справедливости, вы обязаны вернуть взятый заем. Но по единственному закону реальности – иррациональности – вы не возвращаете долг.

Как ты относишься к тому, что юрист исчезнет как вид в профессиональной среде. А тысячи талантливых умов заменят нейронные сети.

— Не соглашусь с этим. Талантливых заменить не получится. Это же не математическая программа. Это и есть творчество, удивительные способности, присущие человеку. Конечно, в юриспруденции есть много блоков, которые давно уже необходимо отдать на откуп роботам, дронам, машинам. Составление рамочных договоров не претендует на глубокое познания. Например, уголовное право или административное, где требуется расследования, машина никогда не сможет взять на себя. Ну еще помимо знаний нужно быть психологом. Робот не сможет правильно опросить человека, выстроить причинно-следственные связи.

Ну ведь кибернетика идет к тому, чтобы искусственные нейронные сети полностью адаптировать под сети нервных клеток живого организма.

— В перспективе может быть и такое, но для схем и операций, которые не укладываются в строгий алгоритм, потребуется живой ум – человеческий ум.

Ты считаешь себя сверхзанятым? Как вообще у тебя дела с тайм-менеджментом?

— Иногда считаю. Иногда кажется, что я просто сильно увлекся. Большая часть работы – размышление. Именно от качества мысли, которое я создаю, зависит исход дела.

Как ты отвлекаешься от сосредоточенной работы?

— Для меня есть четыре доминанты: скорость, релакс, спорт, общение. Скорость я получаю за рулем; релакс – отправляюсь в путешествия; спорт – плавание; общение – встреча с мотивирующими и интересными людьми.

Для тебя выступления или переговоры – целая дипломатия. Как выстроить «гигиену диалога»?

— Человеку нужно помочь правильно сформулировать вопросы. Это упрощает понимание. Появляется четкость, и собеседнику становится легко с тобой, он видит расположенность и готовность выслушать.

В России все принято равнять по эталону. Для тебя эталон адвокатской безупречности – кто?

— Блестящий оратор и мыслитель, адвокат и юрист Федор Никифорович Плевако, Анатолий Федорович Кони – юрист и общественный деятель, который перевернул всю судебную систему. Два столпа юриспруденции.

По какой работе можно оценить уровень адвоката? Прения? Аналитическая работа?

— По совокупности. Словоформы, умение вести диалог, четкое и ясное изложение мыслей, понимание структуры документа; осознание, что допустимо произносить на заседаниях. Умение очаровывать публику. Хороший юрист или адвокат – это сыщик, капун, аналитик. Многие пренебрегают педантичностью в вопросе сбора и анализа информации. Хороший юрист как маленький ребенок, который играет в песочнице – его за уши оттуда не вынуть. Хороший юрист – почемучка. Чем больше вопросов на этапе подготовке – тем выше вероятность, что дело будет разложена как игральная колода.

Блиц-опрос:

Кто такой оратор?
— человек, способный донести информацию в коротких, но выразительных речах.
Что такое спикерство?
— умение завоевывать публику.
Что значит быть экспертом?
— Лучше других разбираться в вопросах.
Экстрим или спокойствие?
— Экстрим.
Информационный вакуум – это когда…
— Когда новый Пленум долго не выходит.
Любимая цитата.
— Дорогу осилит идущий.

Комментарии

Напишите комментарий первым!

Оставьте комментарий